«Где больше денег, там жестче обстановка»
Владимир Очнев. Фото: Марина Меркулова

Владимир Очнев. Фото: Марина Меркулова

Предприниматель из Таганрога Владимир Очнев — о том, как он начинал бизнес в 90-е годы и что мешает ему развивать свое дело сегодня

Владимир Очнев вспоминает, что все началось намного раньше, чем в 90-е. Еще в детстве дед брал его с собой на рынок, где тот продавал остатки с огорода. Он учил: рынок — это всегда сытость и стабильность, он живет иной жизнью и там можно себя проявить. Во время учебы в кулинарном училище, в 1986 году, будущий предприниматель вместе с другом продавал в поездах фотографии знаменитых артистов. Сейчас он иронизирует: «Лет до тридцати барыжничал точно».

– Мой бизнес начинался с того, что мы ездили в Одессу, покупали там вещи по типу фирменных и распространяли их на территориях, где этот товар был в дефиците. Например, в шахтерских городах и поселках Донбасса, где люди получали хорошую зарплату, но не знали, куда потратить эти деньги.

– Это были подделки каких-то марок?

– Да, там люди старались под «Levi’s» (Известный американский бренд джинсовой одежды. — Примеч. авт.) делать модели. Это были в основном «вареные» джинсовые всевозможные изделия: юбки, женские и мужские джинсы, куртки, жилетки. В Одессе ассортимент, конечно, был великий. Они шли в ногу со временем. Когда приходили модные журналы, они тут же перестраивали производство. Этим меня Одесса и привлекала — своей многообразностью. Даже москвичи так не вставляли. Ты мог взять как дешевую фуфлыжную продукцию, так и дорогую новомодную. Мне было интересней продавать модные вещи: ко мне приходили красивые девушки, покупали приталенные брюки с высоким поясом, мне было приятно общаться с ними и одевать их не в абы что. В самой Одессе люди были избалованы: портовые города всегда насыщены товарами, там люди одевались более разнообразно. Если я, допустим, привозил в Красный луч (город в Луганской области. — Примеч. авт.) две-три сотни пар по одному лекалу, то весь город потом ходил в этих джинсах и все были счастливы!

– Вы привозили какие-то эксклюзивные вещи?

– Был такой случай. Я поехал в Волгоград просто отдохнуть. Наткнулся там на мужичка, который сидел в каком-то подвальчике и продавал туфли «Le Monti» (Известная американская марка обуви. — Примеч. авт.) больших размеров. А у нас очень много женщин с большим размером ноги, и для них найти женскую обувь вообще нереально. Я сразу всю партию у него выкупил. Как только она попала на рынок, у меня очередь выстроилась из женщин от метра восемьдесят до двух метров. Они даже ругались из-за этих туфлей. Товар ушел за два дня. Наверняка они были произведены не в Америке, но сама фирма и наклейка «Made in USA» произвела потрясающий эффект.

Когда Владимиру надоело ездить туда-сюда, и он уже заработал некоторую сумму денег, то открыл свою торговую точку.

– У нас было несколько ларьков в Таганроге. Самый центровой — на Привокзальной площади. Он простоял четыре года. Соответственно, самые ходовые товары были сигареты, жвачки, батончики «Сникерс» — они вообще улетали сумасшедшими количествами. Из одного продуктового ларька потом сделали рюмочную. Это было очень прибыльно, хотя и неполезно для общества, но на тот момент нас накрывала волна новых влияний и денег.

– Известно, что возле таких ларьков протекала своя жизнь.

– Да. Так как в районе больше не было нигде сигарет, пива, жвачек — традиционный набор молодежи — то они все собирались возле ларька. Подъезжали на машинах, мопедах, мотоциклах. Конечно, у нас неоднократно были проблемы, люди жаловались на громкую музыку и на то, что молодежь выпивает, растлевается.

– Как продавцы на это реагировали?

– Ну, у нас, например, была продавщица Надя. Молодая, очень активная, вокруг нее всегда крутилось много молодых людей, поэтому выручка в ее смену была больше, соответственно нам — прибыль. Еще когда собирались эти парни, было более безопасно, потому что наши магазины грабили. Заходили люди в масках, с пистолетами, били пожилого продавца по голове, отбирали выручку и сигареты. Два раза такое было.

– Эти дела расследовались?

– Милиция приезжала, потому что это были вооруженные налеты, но никого не находили. Находил я уже через местных бандитов. Милиция же не действовала. Ну, найдут они этого грабителя, дадут ему пять лет, но они с этого ничего не возьмут, потому что грабили, как правило, наркоманы.

– Ваш ларек до сих пор стоит?

– Нет, мы его продали как бизнес, который уже был неинтересен. Заниматься этим стало утомительно из-за притязаний со стороны разных контролирующих органов. Раньше участковому блок сигарет даешь в месяц, и никаких проблем у тебя не возникает. Встречаться со всеми структурами очень тяжко, мое душевное равновесие уходит в сторону.

– Какая атмосфера царила в 90-е в Таганроге?

– Время было интересное, все новое, неизведанное, и все было просто. Практически ничего у нас не работало, то есть можно было организовывать любое направление, какое хочешь, насколько хватало фантазии. Как правило, все шли в торговлю, включались в пищевую цепочку, потому что это была самая прибыльная тема: ты за рубль купил, за два продал.

– Вы сказали, что все было просто. То есть были неформальные отношения?

– Да. Все находилось в полуофициальном варианте. Кто-то в Москву поехал, машину «сникерсов» привез, у себя в гараже распродал. Не существовало никаких договоренностей. Все было устроено как раньше на восточных базарах несколько столетий назад. Люди еще жили по привычкам совдепии, были открыты к общению и объединению тех или иных направлений бизнеса. Все делились опытом и деньгами. Очень много случаев, когда друг у друга занимали деньги, а потом не отдавали. Были, конечно, нюансы, когда тебя нагревали с товаром: ты вроде заплатил деньги за один товар, а в итоге подсовывали ерунду. Было и рэкетирство, бандитские микроформирования, отбирающие у честных бизнесменов деньги, но у нас прошло это все достаточно мягко. Тем более у нас городок маленький, все друг друга знают. Те люди, которые ходили в рэкетирах, были моими знакомыми. В итоге, когда они приходили, распивалась бутылка какого-то спиртного напитка — так решалась эта проблема. Я никому денег не давал.

– Как формировались ценовая политика у рэкетиров?

– Все зависело от проходимости на торговом месте. Если оно находилось в центре такого крупного города как Ростов, ставки были очень высоки. Были места, где работали другие схемы, например, семейные: одним людям можно было там торговать, другим — ни за какие деньги, то есть был определенный захват территорий.

– Кем сейчас стали эти рэкетиры?

– Некоторые судьбы знаю. Как правило, половина из них умерла. Те, кто был осторожнее и умнее, легализовались.

– Умерли — их убили, как я понимаю.

– Да, некоторые попали в бандитские разборки. Вот, допустим, на Газетном в Ростове была сходка тех, кто держал этот район. Приходили азербайджанцы с центрального рынка и пытались отодвинуть территорию и забрать себе. Вот при таком отстаивании интересов люди стреляли. Это было модно. Это уже был образ жизни. Определенным людям нравилось находиться в состоянии опасности, и они за это получали деньги. Были и люди, которые делали все, чтобы твой бизнес захирел: нанимали милиционеров, еще кого-то, душили, гасили твой запал, чтобы их точка рядом развивалась. Это было сплошь и рядом. А те, кто не ориентировался в модных тенденциях, начинали просто с тебя срисовывать: выслеживали по ночам, куда ты едешь, на каком оптовом складе берешь вещи, вынюхивали, подсматривали, как торгуешь. Это было неприятно.

– Как на рынке относились к таким людям?

– Их старались ограничить в общении, в информации, они всегда стояли особняком. Все-таки у людей были понятия о торговой дружбе и поддержке. Если я, к примеру, торгую мухоморами, то достойный человек не будет рядом выставлять этот же товар, а найдет другой гриб. И порядочные предприниматели всегда помогали друг другу. Я мог легко сказать: «Присмотри за моим товаром, я отъеду».

– Как вы оцениваете этот период?

– Существовала анархия. Но она была позитивная. Хотя, конечно, были перегибы. Где больше денег, там жестче была обстановка. В Ростове немного постреляли, а у нас все тихо, спокойно. Главное, что у людей появилась возможность применить свои торговые способности. Раньше это было запрещено и считалось непрестижным, а многим хотелось работать в этой сфере. Такие времена хорошо сказываются на раскрытии человека: кто-то показал себя с лучшей стороны, кто-то — с худшей.

– Когда люди разбогатели, что они себе покупали?

– На первых этапах — радиоаппаратуру. На рынках появились японские телевизоры. Покупали также роскошные средства обихода. Люди вкладывали в бытовую обстановку, потому что находились в голодном состоянии, ничего такого до этого не было. Потом, конечно, появились престижные автомобили. Вместе с ними стали строить частные дома. Раньше был негласный запрет на строительство больших домов. Когда власть расслабила свои позиции, начали выстраивать дворцы. У нас до сих пор они стоят как памятники тому времени. Более грамотные вкладывали деньги в недвижимость — они были самыми дальновидными.

– Вы пытались выйти на более высокий уровень? Начать бизнес в Москве, например?

– Да, были, конечно, попытки. Но, честно говоря, меня немного пугал рост. Людей, которые сверхбыстро развивались, останавливали жестко.

– У вас изменилось отношение к деньгам?

– Я знаю, что такое много денег. И знаю цену заработанным деньгам. Раньше я получал от них удовольствие, когда держал в руках. Мне нужны были деньги, чтобы чувствовать себя на каком-то определенном этапе развития. Сейчас они меня не вставляют. Я попробовал этот плод и мне уже неинтересно. Сейчас хочется собственного равновесия.

Деньги сильно видоизменяют человека, вернее, их количество. У меня много друзей на почве разрастания капитала утратили друг с другом отношения, хотя до этого были кумовьями и чуть ли не братьями родными. Мне это не очень нравится. Я не люблю эти скандалы, драки, выяснения отношений, доказывание своей правоты.

– Вам сейчас легче вести бизнес?

– Своим делом я сейчас не занимаюсь. Помогаю в семейном бизнесе: у нас свой кондитерский цех и несколько торговых точек, где реализуется произведенная продукция. Большинство заработанных денег в малом бизнесе забирает государство: увеличенные налоги, пошлины, много всевозможных наслоений. Большого желания развивать бизнес нет. Потому что дальше, когда выходишь на более высокий уровень капитала, начинают действовать очень коррумпированные схемы. Приближаться к ним не хочется. Многие уходят из бизнеса, потому что он становится скользкой машиной, где надо много упорствовать. Это дело молодых.

«Это действительно была Новороссия» Далее в рубрике «Это действительно была Новороссия»Что происходило в Таганроге, когда город входил в состав Украины Читайте в рубрике «Титульная страница» Хлебом единымК чему приведет запрет на возврат непроданных остатков хлеба Хлебом единым

Комментарии

24 сентября 2014, 21:09
Сейчас лоббисты торговых сетей в думе даже газировку пытаются запретить продавать детям, чтобы еще сильнее надавить на малый бизнес. Новая доктрина государства: деньги на торговле (а тем более на алкоголе) должны зарабатывать кучка хорошо знакомых людей
Авторизуйтесь чтобы оставлять комментарии.
Интересное в интернете
Анализ событий России и мира
Подпишитесь на «Русскую планету» в социальных сетях. Только экспертный взгляд на события
Каждую пятницу мы будем присылать вам сборник самых важных
и интересных материалов за неделю. Это того стоит.
Закрыть окно Вы успешно подписались на еженедельную рассылку лучших статей. Спасибо!
Станьте нашим читателем,
сделайте жизнь интереснее!
Помимо актуальной повестки дня, мы также публикуем:
аналитику, обзоры, интервью, исторические исследования.
личный кабинет
Спасибо, я уже читаю «Русскую Планету»