«Договорились хоронить друг друга»
Владимир Адамас (слева) и его мать Нелли (справа). Фото: Светлана Волкова.

Владимир Адамас (слева) и его мать Нелли (справа). Фото: Светлана Волкова.

Как устроились в Таганроге беженцы из юго-восточных районов Украины

По данным на 16 июля, в Таганроге находятся 408 граждан Украины, в том числе 125 детей. 325 из них разместились в 6 пунктах временного пребывания. Еще 83 человека, в том числе 24 ребенка, живут в таганрогских квартирах. Всего за период с 6 июня в городе были приняты 776 беженцев, из них 268 детей. Корреспондент «Русской планеты» побывал в двух пунктах временного пребывания и поговорил с некоторыми гражданами Украины.

Пункт временного пребывания на ул. Розы Люксембург, 12 расположен в помещении бывшего детского дома. Он открылся в городе самым первым, 6 июня. По словам его руководителя Елены Кондратьевой, сейчас в пункте находятся 35 граждан, в том числе 11 детей в возрасте от нескольких месяцев и старше. Кто-то здесь живет уже месяц, пятеро приехали пару дней назад. Поговорить обитатели пункта временного содержания соглашаются охотно, а вот фотографироваться отказываются наотрез.

«Гробов на всех хватит»

Супруги Наталья и Владимир с двумя дочерями находятся в таганрогском пункте временного пребывания с 25 июня. Приехали они из Луганской области.

– После майского референдума мы поняли, что надо уезжать. У нас 700 человек проголосовали за Россию, и мы в том числе, и только 11 — против. Мы испугались преследования и решили на всякий случай сначала отправить в Россию детей, в детский лагерь. Я работала на почте, не могла так сразу бросить работу, да и думали, может все как-то наладится. Но становилось только хуже. Когда возле соседнего села самолет сбросил три бомбы, мы поняли, что надо скорее выбираться, иначе границу перекроют, и мы вообще детей не увидим.

Теперь Наталья и Владимир хотят остаться в России, может быть даже в Таганроге. Старшей дочери принесли книги и учебники по русскому языку — она хочет поступить в таганрогский педагогический институт. Водит младшую сестру на море. Родители занимаются оформлением документов. Условиями пребывания в пункте очень довольны.

– Волонтеры постоянно нам приносят все, что нужно — и порошки, и книги, и игрушки детям. Охранники и повара очень доброжелательно относятся к нам. Кормят очень хорошо. Кто-то жалуется, но я не знаю, как уж они дома питались! У нас тут и котлеты, и рыба, и сгущенка, и печенья сколько хочешь.

На Украине они оставили дом, хозяйство и работу. Но несмотря на это, настроение в целом у них довольно оптимистичное.

– Мы понимаем, что у нас не было другого выхода. У нас в селе очень много людей за Россию, и в основном все по-русски говорят. Но нам сказали, что русский язык будут отменять, а кто будет на нем разговаривать — повесят в Киеве. Кстати, в Киеве у нас дядька живет. Мы сначала хотели к нему поехать, но он сказал: «Приезжайте, гробов на всех хватит». Представляете?

Нашу беседу прерывает женщина средних лет.

– А вы из центра занятости?

– Нет, я журналист.

– Понятно, — женщина тут же теряет ко мне интерес. — А я подумала, вы хоть какую-нибудь работу предложите, и бегом к вам.

– Да что ты как маленькая, — раздражается проходящая мимо другая женщина. — Кто тебе без документов даст работу?

«Мы тут никому не нужны»

Мариной приехала из города Краснодона Луганской области. Там она бросила трехкомнатную квартиру в центре города, хорошую работу в районной администрации.

– Я просто взяла отпуск и поехала в Ростов за инсулином для моей дочери. У нее сахарный диабет.

– А ближе нельзя было лекарство приобрести?

Марина смотрит на меня, как на дурочку.

– У нас там война, какой инсулин! Сказали, даже неизвестно, когда поставки будут.

Марина одета и причесана элегантно, но очень напряжена.

– Я прекрасно понимаю, что мы тут никому не нужны. Вы уже начинаете смотреть на нас косо, и я вас за это не осуждаю. Но мне нужен инсулин, я больше ни о чем не могу думать. Мне нужно поднимать больного ребенка. Пытаюсь получить статус беженца, обила уже все пороги всех миграционных служб. Но мне его не дают. Говорят, статус беженца надо доказать: «У вас дом разбомбили? Ногу-руку оторвало? Нет? Ну и все». Да и вообще, какие беженцы, если никакой войны нет? Де-факто есть. А де-юре — нет! Но мне нужно гражданство, мне нужно оформлять инвалидность ребенку, мне нужно его постоянно лечить.

– У вас ведь здесь есть медицинское обслуживание.

– Есть. Только скорая помощь. Но в нашей ситуации этого недостаточно.

Возвращаться обратно Марина не хочет.

– Я уже этот момент переплакала. Мне ничего не жалко — ни работы, ни квартиры, ни телевизора, ни холодильника, ни шуб, ни вещей. Живу одним днем. Есть инсулин — хорошо. Нет — надо думать, где его взять.

Перебираться из Таганрога в другие регионы Марина пока не хочет. Здесь она работает нелегально. Кем, говорить не хочет. При том, что она юрист с десятилетним стажем госслужбы. На днях в Таганрог приехала ее мать. Во время нашего разговора с Мариной она то и дело начинает плакать и выходит на улицу «подышать».

– Знаете, как страшно видеть, когда твоя мама, нормальная женщина, вот такой сумасшедшей стала за какие-то месяцы. Она огурцы в огороде собирала, когда ее внезапно обсыпало мельчайшими осколками снарядов. Она теперь боится громко проезжающих машин. У них там в селе те, кто остались — в основном старики — договорились друг друга хоронить, чтоб во дворе не валялись.

«Всем городом на протез собирали»

В гостинице «Таганрог» на улице Дзержинского находится самый крупный в городе пункт временного пребывания граждан, покинувших Украину. По словам его координатора Ирины Мироненко, количество людей постоянно меняется. На прошлой неделе 35 человек уехали в Волгоград, 13 — в Пятигорск. А на 16 июля здесь живут 114 человек, в том числе 30 детей.

– К нам поступают направления из главного штаба МЧС, — рассказывает Мироненко. — Сообщают, сколько человек могут доставить, допустим, в Новосибирск, и какие там условия проживания. Я опрашиваю людей. Кто желает, отправляется. Есть те, кто задерживается у нас на несколько дней, а есть те, кто живут месяц и никуда не хотят ехать. Многих устраивает бесплатное трехразовое питание, и жизнь пусть в бюджетных, но достаточно комфортных номерах со всеми удобствами в приморском городе. Дети ходят на море, их возят в игровые центры и бассейны. Все необходимое по спискам собирают волонтеры — шампуни, памперсы, детское питание, вещи, игрушки. Врачи приходят, осматривают детей и тех, кто заболел. Некоторые не уезжают, потому что Таганрог близко к границе. Они надеются, что все это закончится, и они вернутся в свои дома.

Семья Атамас в гостинице «Таганрог» с 9 июня. Их трое: Нелли со взрослыми детьми — сыном Владимиром и дочерью Ириной. Приехали из города Красноармейска Донецкой области. Как и многие луганцы, они ждут, что война скоро закончится.

– Мама в гостинице первые дни окна занавешивала, боялась обстрела, — рассказывает Владимир. — Город обложили танками и БТР, с часа ночи до пяти утра была канонада.

– В селах начали мародерствовать, грабить магазины и фуры, были случаи изнасилования женщин, — продолжает его сестра Ирина. — У моей подруги едва машину не забрали «на нужды армии». В городе у нас снайперы подстрелили двоих мужчин, которые сказали что-то одобрительное о России. Одного убили, второму отстрелили ногу. Мы ему всем городом на протез собирали. В городе начались перебои с водой и со светом. Жить стало невозможно.

Ни Владимир, ни Ирина не работают. Оба говорят, что не могут работать, потому, что должны быть рядом с больной матерью.

«Возможно, лучше будет»

В подвешенном состоянии находятся не все беженцы. Многие устраивают свою жизнь здесь и сейчас, находят работу.

– Вот Юрий тоже беженец, — Ирина Мироненко показывает на работающего за стойкой ресепшена молодого человека в белой форменной рубашке. Приехал с мамой, бабушкой и братом. Нашел работу прямо здесь, в гостинице.

На вопросы Юрий отвечает неохотно и кратко: ему неудобно отвлекаться от работы. Юрию 22 года, он приехал с семьей из Лисичанска. Узнав, что в гостинице есть вакансия, заполнил анкету. Его взяли, хотя опыта работы у него не было. Но задерживаться в Таганроге Юрий не хочет:

– Я хочу уехать в большой город, Питер или Москву, хочу открыть свой бизнес. Не жалею, что пришлось покинуть родной город и дом. Для меня так даже, возможно, лучше будет. В Лисичанске никаких перспектив для того, чтобы самореализоваться в жизни. В России для этого больше возможностей.

«Очень сильно бьют по организму» Далее в рубрике «Очень сильно бьют по организму»В Ростовской области с 1 сентября запретят продавать слабоалкогольные коктейли и энергетики Читайте в рубрике «Титульная страница» Мнение юриста: «Сергей Брилёв нарушил Указ Президента»Список известных россиян, которые обзавелись иностранными паспортами для обеспечения «мобильности в современном мире», ширится день ото дня Мнение юриста: «Сергей Брилёв нарушил Указ Президента»

Комментарии

Авторизуйтесь чтобы оставлять комментарии.
Анализ событий России и мира
Подпишитесь на «Русскую планету» в социальных сетях и читайте статьи экспертов
Каждую пятницу мы будем присылать вам сборник самых важных
и интересных материалов за неделю. Это того стоит.
Закрыть окно Вы успешно подписались на еженедельную рассылку лучших статей. Спасибо!
Станьте нашим читателем,
сделайте жизнь интереснее!
Помимо актуальной повестки дня, мы также публикуем:
аналитику, обзоры, интервью, исторические исследования.
личный кабинет
Спасибо, я уже читаю «Русскую Планету»